Самый старший из знаменитой спартаковской династии братьев Старостиных — Николай Петрович в разных качествах (кроме тренерского) возглавлял московский «Спартак» до самых последних своих дней (он умер 17 февраля 1996 года в возрасте 94 лет) и по праву считается его основателем и патриархом.
Всю свою долгую жизнь Николай Старостин был в самой гуще футбольных событий, через его руки и на его глазах прошло больше десятка поколений футболистов «Спартака», и каждого он помнил, о каждом мог рассказать и через десятилетия. Он знал о них все, в трудную минуту всегда старался помочь им и их семьям. Не зря в бытность его начальником команды спартаковцы за глаза любовно называли его «Дед». А еще раньше — «Чапай». За то, что перед важнейшими матчами он в раздевалке мог произнести всего несколько слов, но именно они порой оказывались самыми важными и нужными после тренерской установки.
Все, чем замечателен двадцатый век, и все, за что этот век проклят, не миновало Николая Петровича, прошло через его судьбу и карьеру, сделав старшего Старостина действующим лицом весьма заметных событий. Братьев Старостиных непосредственно коснулись революции и войны, коллективизация, индустриализация, пятилетки... Они награждались высшими орденами и сидели в тюрьмах. А еще при жизни самого старшего из Старостиных — Николая Петровича — началась и закончилась Советская власть, при которой он всегда бывал на руководящих постах.
Жизнь и судьба Старостиных с годами обросли мифами и легендами. Из самых свежих — красивый фильм «Garpastum». В нем режиссер Алексей Герман-младший попытался рассказать о России на рубеже Первой мировой войны и о футболе, который тогда только-только в России появился. Так вот, прототипами героев фильма братьев-футболистов были именно Старостины. Правдивой биографии в фильме не получилось, но настроение и атмосфера начала двадцатого века показаны весьма волнующе.
Свой 20-й век Николай Петрович, можно сказать, прошагал вдоль и поперек в красно-белой спартаковской форме. Он и трех младших братьев заразил футболом. Увлек бы и двух сестер — Клавдию и Веру, но женского футбола тогда, к счастью, еще не было.
Они росли на Пресне, на знаменитой «Горючке», поле которой строили своими руками. И там же с утра до вечера гоняли мяч с окрестными пацанами. Это уже потом, в тридцатые, «Спартак» перебазировался в Сокольники, на не менее знаменитую «Ширяевку», но родился и подрос он, конечно, на Красной Пресне. Там, кстати, осенью 1922 года и состоялась первая международная игра сборной Москвы с турками, в которой принимал участие Николай Старостин.
Турки приехали в Москву в ярких шелковых футболках и таких же трусах, а у нас уже мороз и вовсю снег валит. Вот им и пришлось выходить на поле, обмотав шеи длинными белыми шарфами. Так и играли весь матч в шарфах. И получили закономерные — 0:2.
Успел Николай Петрович сыграть шесть матчей и за сборную Советского Союза, где бессменно капитанил, даже, гол забил. Правда, игры эти тогда считались неофициальными. Ну так что с того? Пусть не судьба была ему стать великим форвардом, зато с лихвой наградила его судьба организаторским талантом, а главное — любовью к футболу и к родному «Спартаку», который без него и представить невозможно.
Писатель Эдвард Радзинский утверждал, что в 30-е годы имя Старостина звучало сразу вслед за именами Ленина и Сталина, можно сказать, в одном ряду. Затем последовали грозовые 40-е и арест всех четырех братьев в 1942-м по нелепому обвинению в «восхвалении буржуазного спорта». Это сегодня нам кажется, что обвинение нелепое, а тогда была реальная 58-я статья и еще более реальные десять лет норильских лагерей, которые им дали.
В том, что случилось, Николай Старостин никогда не обвинял свою страну. Он считал, что во всем был виноват лично Берия, бешено ревновавший все более популярный, набирающий силу «Спартак» к своему родному «Динамо» и в отместку отправивший основателя красно-белых за Полярный круг.
Но времена невзгод и наказаний прошли, Старостин вернулся и в Москву, и в «Спартак». Он вновь стал одной из его главных, ключевых фигур. Теперь уже до конца своих дней. Наверное, нелегко было вплоть до середины 90-х оставаться в когорте избранных, но репутация Николая Петровича устояла при всех политических и спортивных пертурбациях.
Слова «Спартак» и «братья Старостины» давно стали синонимами для всех любителей футбола в нашей стране.