В личной жизни он проявлял не меньшую старательность, чем на поле. Вместе с Ириной Батистута дал жизнь четверым сыновьям — Тиаго, Луису, Хоакину и Шамилю.
Впрочем, куда больше усилий Габриэль приложил не в этом самом процессе, а раньше, когда завоевывал Ирину. Батистута начал ухаживать за девушкой на вечеринке по поводу её 15-летия. Ирина, лихо отплясывавшая практически со всеми гостями, Габриэля наградила лишь несколькими совместными шажками. Она его просто не замечала! Но пять лет спустя, 28 декабря 1990 года, Бати вёл Ирину под венец в церкви Святого Роке...
Как ни странно, именно это событие стало поворотным моментом даже не в жизни Батистуты, а в истории «Фиорентины»! Ведь Габриэль так долго не спешил уезжать из Флоренции во многом из-за того, что этот город любила его жена! А Батистута обожал Ирину — такой вот замкнутый круг.

Батистута неоднократно признавался в любви и верности Ирине и заставлял пылких итальянцев недоумевать. «Что-то здесь не так... Не может быть, чтоб такой знатный барин и не был ходоком! Не по-нашему этому!» Не понимая, как можно столько времени увлекаться одной женщиной, сплетники приходили к выводу: «Пожалуй, он голубой!» Габриэлю шили романы с одноклубниками, а они с Ириной на очередной всплеск слухов отвечали рождением ребёнка.
В серии «А» не одному Батистуте довелось через такое пройти. Можно вспомнить хотя бы Паоло Мальдини, который тоже известен как однолюб. Да и вокруг Андрея Шевченко, который долго в Италии ни с кем не встречался, уже начинали роиться подозрения. Мальдини поспешил с советом: «Ты б/ лучше засветился где-нибудь с девушкой, чтобы люди успокоились...»
Переезд в Катар, без сомнения, сделал жизнь Бати намного спокойнее. Наверное, Габриэлю здесь и впрямь понравилось, раз уж он назвал четвертого сына арабским именем Шамиль! Собственно футбол тоже отнюдь не напрягал — он клепал голы и не смотрел в таблицу: «Понятия не имею, как там наши дела в чемпионате...»
(Закончили на третьем месте, хотя Бати-гол с солидным отрывом стал лучшим бомбардиром, забив 25 мячей 18-ти поединках!)
Конечно, аргентинцу порой не хватало ретивых итальянских тифози и шума стадиона. Тем не менее, роман с Италией и, ясное дело, «Фиорентиной» у Габриэля закончен. Да и сам Бати не хочет, чтобы его фамилия когда-нибудь фигурировала в футбольных репортажах: «Мои дети — футболисты? Ни за что!»
Смешно сожалеть, что Бати никогда не согласится вернуться в игру в качестве тренера или функционера. Ведь в таком случае мы жалеем себя, а не его, это нам не хватает патлатого аргентинца. А ему без нас и футбола хорошо. Великая Игра ушла из его жизни. Остались, как и раньше, семья, фазенда, лошади и рыбалка. Габриэль Омар Батистута счастлив. Смеем на это надеяться и уж совершенно точно — искренне этого ему желаем!